
А во всех. Это за бугром одни ловят, другие готовят, третьи показывают шоу, четвертые изучают, а пятые лечат — дельфинов или с их помощью людей. А у нас все делают одни и те же. Народ — колоритный. Романтики. Флибустьеры-авантюристы. Белые брюки, бритый череп, обветренные, загорелые физиономии.
Отправимся с братьями Абрамовыми, Джоном и Андреем, на отлов дельфинов в Тамань — здесь начинается работа.
Азов

Вино, рыба, треп, болтающиеся на веревке гидрокостюмы — если ничего на горизонте. Но если наблюдатель кричит: «Появилась группа! Гоняют рыбу!» — вот тут все закручивается со страшной скоростью.
Заводят мотор, в лодке трое. Андрей на носу, для противовеса, Джон выпрыгивает с якорем и «сыпет сеть» — разматывает вокруг дельфинов. А Сергей Гейко, бывший замполит, рулит, загоняет зверя, он охотник,
единственный, кто умеет подкрасться, окружить, сам делает снасти, поплавки, он и по жизни охотник.
И опять вагончик, вертушка крутится на ветру, можно поболтать о жизни и разузнать подробности профессии дельфинера — зачем я здесь и нахожусь.
Охота, азарт, кровь…
Пришли рыбаки, сказали, что видели дельфинов в заливе у маяка. Ребята поплыли. А мы поехали на гору высматривать, на случай, если поймают — чтобы быстрее назад и собирать сети для «малого круга». Гоняем из Черного моря в Азовское и обратно. Пришли к обрыву. «Хорошо Петрович идет. Резво разогнался, — говорит Олег. — Где дельфины? Дельфинов не вижу». — «Один в море не воин» — наговаривает шофер «энтэвэшникам», заехавшим снять сюжет для мира новостей. «Рацию надо на промысел». — «Да у нас рация есть, нет разрешения». — «Они скоро устанут» — вдруг говорит Олег. — «Кто, ребята?» — «Да нет, им что, у них девяносто лошадиных сил…»

Белые лебеди сели в лиман. Щемит в груди. Мне жалко дельфинов. Они будут жить в неволе. Я все понимаю, этим должно было кончиться, но мне жалко. «Может быть, — тешит мысль, — еще уйдут…»
В лагере четыре дельфинера быстро влезают в гидрокостюмы и спускают надувную лодку. Ждут Петровича, который должен придти с Джоном на моторе, оставив на другой лодке Андрея с сетью. «Вон идет». Напряженность нарастает. Ловцы выходят на берег. «Ну, что, не трави душу». — «Хотели трех куколок, — говорит Джон, — а поимели тридцать трех слонов. Черт знает где». — «Сколько их там?» — «Не знаю, я ж в воде был. Андрей говорит, около десятка. Ну, мы часть выпустили…»
Выдумывать не стану, в лодку — ни в первую, ни во вторую меня не взяли. У них все рассчитано до килограмма. Да и зачем, для меня — острые впечатления, а для них работа. Охота, азарт, грязь, кровь. Даже если стараются делать осторожно, все равно грязь, кровь. Есть вещи, которые естественны, понятны, но их не надо показывать.
…Пьяные, возбужденные от охоты люди втаскивали на берег лодку, в которой лежали несколько дельфинов. Тряпкой открывали роструп — нос, вставляли катетер под красный язык и вливали раствор тазепама. Дельфины тяжело дышали. Подошли мальчик и девочка, и стали их поглаживать, поливать водой. Тело дельфина должно быть постоянно влажным — иначе тепловой удар, страшные язвы…
Вшестером мужчины затаскивали животных в кузов грузовика, в поролоновую ванну. Дельфины шумно дышали, отдувались.
«Для них ситуация стрессовая, — объяснил Андрей. — Вроде в воде, а плыть не могут. Поднимать голову им тяжело…» Писк.
«Это они так разговаривают».
Тазепам в глотку, мазь, чтобы предохранить от солнца, — в глаза. Лицензия на отлов в этом году — 27 дельфинов на всю Россию, быстро наговаривает Андрей между делом. Продавать можно, но нужно много справок, у иностранцев большая потребность, но зависит от страны, в ЕЭС приняли закон, по которому нельзя завозить дельфинов, изъятых из природы. Рожденных в неволе — можно…
Эти, которых поймали, — местные, прибрежные — таманские дельфины. Они не уходят в открытое море. О спаривании: любят это дело. Если специальных заданий не давать, будут все время этим заниматься. Поза не имеет значения, хоть на голове.
Численность популяции этого вида, «афалины», — 35 тысяч. Еще есть «азовки», «черноморки«… Всего на земле — пятьдесят видов дельфинов. Подсчитывает их число «летающая лаборатория», спутник с инфракрасным излучением. Дерутся между собой? Да, вон, видите, — все в шрамах. В условиях неволи дерутся на смерть, на воле — гораздо реже… Стадо было очень большим, голов восемьдесят, рассказывает Андрей про сегодняшнюю охоту. Поймали штук десять, но во внутреннюю сеть взяли пятерых, трое выскочили во внешнюю и их отпустили, один ткнулся носом в сеть — тоже отпустили…
Ну, пора.
Быстро забираемся в грузовик, я в кабину, а братья Абрамовы в кузов, в ванну, поддерживать в дороге дельфинов. Обычно доезжают до горы, оттуда начинает работать связь, и на биостанцию в Утриш сообщают, чтобы подготовились к приему. Лучше ехать быстрее, чем останавливаться и делать уколы. Лекарство действует шесть часов. Ехать по горной дороге от трех до четырех. Но все случается. Милиция остановит. Или стадо коров перейдет дорогу…
Грузовик тяжело, медленно одолевает подъем. Капает вода из кузова…
0 коммент.:
Отправить комментарий